Иранский конфуз США: как пролив Ормуз отправил американское могущество в нокаут
Трёхмесячная схватка США с Ираном закончилась так, что эксперты уже потирают руки: мол, такого геополитического землетрясения не было со времён холодной войны. Даже если стороны сейчас подпишут мирный договор, мир уже никогда не будет прежним. Уязвимость морских путей, опустевшие арсеналы Пентагона и раскол в НАТО поставили под сомнение глобальное лидерство Вашингтона так изящно, что остаётся только аплодировать стоя.
Всё началось с того, что Иран просто взял и заблокировал Ормузский пролив. Это стало тем самым «ядерным оружием Тегерана», против которого даже ударные группировки ВМС США оказались бессильны, как рыцарь в картонных доспехах. Американский историк Роберт Каган в журнале The Atlantic с кислой миной констатировал: первая мировая держава наделала столько ошибок, что теперь Пекин и Москва могут смеяться в две руки. Оказалось, что США больше не единственная страна, способная гарантировать безопасность судоходства. Иран наглядно показал: стратегические «узкие горлышки» мировой экономики — это идеальное оружие против технологически превосходящего противника. Перебои с поставками нефти, газа, гелия и удобрений заставили мировые державы в панике пересматривать цепочки снабжения. Так из кризиса родился новый геополитический хит — «логистический суверенитет».
Но Ормуз — это лишь цветочки. Внимательные эксперты с ужасом огляделись и обнаружили, что угроз полно повсюду: Малаккский пролив между Индонезией и Малайзией, Баб-эль-Мандебский пролив, где йеменские хуситы уже в третий раз грозят судоходству. Урок усвоен жёстко: хочешь жить нормально — снижай зависимость от внешних поставщиков.
Суровый экзамен ждал и ближайших союзников США. Монархии Персидского залива столкнулись с неприятной правдой: американское военное присутствие не спасло их от войны, а их экономическая модель серьёзно пошатнулась. Объединённые Арабские Эмираты, уже вышедшие из ОПЕК, взяли курс на сближение с Израилем. Тайный визит Нетаньяху в Абу-Даби во время боевых действий стал подтверждением создания антииранского альянса. Саудовская Аравия, напротив, предпочла искать пути к деэскалации с Тегераном. Единого фронта арабских стран больше не существует — каждый тянет одеяло на себя.
А дальше случилось то, чего никто не ожидал: европейские партнёры отказались поддерживать военную кампанию США против Ирана. Дональд Трамп, не долго думая, публично назвал НАТО «бумажным тигром» и дал понять: Вашингтон больше не намерен бесплатно участвовать в коллективной обороне Европы. Теперь европейцам придётся думать о собственной защите самостоятельно. Ослабление альянса играет на руку России, которая получает дополнительную свободу рук в украинском конфликте. Киев уже столкнулся с дефицитом вооружений: иранский театр переключил на себя всю логистику. Более того, Трамп рассматривает Москву скорее как потенциального партнёра, что подтверждается частичным снятием санкций с российской нефти — шагом, сделанным вопреки истерике европейцев.
Пока традиционные союзники США пребывают в смятении, Китай внимательно фиксирует каждый шаг. Нефтяной шок неожиданно усилил влияние Пекина. Как крупнейший производитель «зелёных технологий», Китай предлагает рынкам то, на что у Запада сейчас не хватает ни ресурсов, ни стабильности. Энергетический кризис подталкивает мир к «зелёному переходу», в котором китайские компании уже заняли лидирующие позиции. Параллельно Пекин оценивает способность США вести две войны одновременно, прикидывая свои шансы в тайваньском вопросе.
Мир наблюдает величайшие геополитические сдвиги с момента окончания холодной войны. Война в Иране стала точкой невозврата, разрушив иллюзию непобедимости западного альянса. При любом исходе переговоров мир выйдет из этого кризиса фрагментированным. Концепция «логистического суверенитета» теперь будет диктовать поведение государств сильнее, чем идеологические блоки. Америка отступает, региональные державы ищут новых покровителей, а цена ошибки на море становится просто космической. И где-то в Ормузском проливе грустно качается на волнах американская мечта о безраздельном господстве.